Я уже не та, что раньше (когда – раньше? Не та, что год назад, а год назад была совсем не та, что пять лет назад…)… Вы не узнали бы меня (с какой-то гордостью)…

 Кажется, я прожила уже целую жизнь, и начала вторую. И ее прожила уже наполовину.           Мне скучно и спокойно. Я встаю пораньше, чтобы выйти из дома, на улицу, в надежде увидеть что-то новое и встретить там – людей и приключения. Не каждый день везет, но иногда встречаю.

 Я улыбаюсь прохожим, когда они делают мне замечания, я подаю руку, когда это нужно, я не отказываюсь от знакомств. Но уже никуда не спешу. Я прожила полторы жизни, мне уже некуда спешить. Остается наслаждаться мелочами, всматриваться, вслушиваться, - а потом размышлять.

 Меня не интересует, сколько я проживу и с кем (по большому счету), я задаюсь другими вопросами – как сделать жизнь насыщенной, чем ее наполнить, какова моя миссия (громкое и какое-то религиозное слово, но очень точное - ведь каждый из нас делает что-то лучше других, у каждого есть своя задача и свой путь). Меня интересует, ЧТО я могу сделать. Следующим шагом будет ДЕЛАТЬ это.

 Я очень впечатлительна, поэтому мне всегда приходится следить за своим поведением, отделяя чужие мысли и жесты, чужие претензии и страхи, - я-то сама ничего не боюсь, меня ничто не держит, я независима. Но меня окружают люди, они нашептывают мне о своих страхах, привязанностях, желаниях, и вот уже мне начинает казаться, что я такая же.

 А я  - другая. Я особенная. Я – настоящая.

 И впредь – не путайте меня ни с кем.

 Я – Анастасия Яворович.

 

знаешь, ты прав: есть у меня одна птица, совершенно синяя, но я не назвала бы её счастьем. я назвала бы её Предвестницей Бури Цвета Чернил, но она не отзывается на это имя. она вообще очень тихая. всё сидит на окне и дует между рам, и свист выходит тревожный, словно предвещает бурю. я бы уже давно избавилась от ПБЦЧ, но её крылья вялые и недоразвитые, а прохожие не хотят брать её ― эту странную птицу. я не могу даже убить её ― этот свист так трогателен. но я всё думаю: ведь один из снов, которые она мне насвистывает, увлечёт меня… кому она будет свистеть тогда?

 

 ещё у меня есть стук, который прячется по утрам. обычно я слышу его ниже горла, там что-то бьётся о рёбра. говорят, что это может быть сердце; что в нём четыре камеры, клапаны и перегородки, но я думаю, эти мифы придуманы, чтобы скрыть правду: там бьётся птенец свистящей птицы, это безысходность. он начнёт свистеть, когда продолбит во мне дырочку…

Красные дома, красные машины,

красные качели, красные трамваи,

ногти – красные, губы – тоже,

красное платье, даже бельё.

Ягоды красные, красный закат…

(«Милый, какого я цвета?» - «Красного»)

Красное так утомительно, так кричаще,

что, кажется,

скоро охрипнет.

 

Черный цвет значителен.

Его носят те, кому есть что скрывать.

Причем, как это обычно бывает,

это скорее те, кто хочет,

чтобы о них думали,

будто им есть что скрывать.

Люди во всем мире покупают черные очки,

черные костюмы, черные платья,

черных котов, черные машины,

будто других цветов недостает.

Черный – самый большой обманщик в мире.

 

Для чего я здесь? Любопытство... Хочу найти людей, о которых знаю понаслышке или из книг - написанных ими или о них, написать им - немножко фамильярно... - и - получить ответ! Почувствовать гордость - вот, мне ответил Гришковец! И посмеяться про себя этой глупой гордости... Узнать их ближе и полюбить, этих далеких людей... А, может, разлюбить, - и такое бывает...

Хочу, чтобы кто-то зашел ко мне, почитал что-то и проникся. Посмеялся или загрустил. Задумался. Написал мне. Захотел зайти ещё раз. Наверное, все здесь за этим?
Я люблю людей. А вы меня, люди?

Зима ли, лето за окном – я давно перестала замечать. Просто однажды выхожу – в дождь – и понимаю: надо вернуться за зонтом. А потом как-то сразу – лёд, холодно. Бездумно одеваю шарф. А зрачки у меня – расширенные. Движения – плавные. Я словно завороженная, потому что живу – ощущениями. Моё левое плечо горит поцелуем, щека – прикосновением; или вдруг вспомню губы – твои, настойчивые, или другие, нежные, - вспомню вкус поцелуя и ласку, - и дрожь по коже… Я не слушаю слова – они могут лгать (ласки – тоже, но им приятнее верить)…

  Есть ли мера любви? Больше ли любит тот, кто ласкает, словно шелком, или тот, кто поёт серенады, или тот, кто бросается в огонь за любимой (обычно это три разных человека)? Важнее ли то, что ты верен мне и готов ради меня на всё, или то, что ты не читаешь моих стихов? (не обессудь; то, что не может сделать один, сумеет другой)

  Что такое измена?

  Поиск совершенства. Погоня за небывалым.

 

 

 

 

 

 

 

«В такой зной станешь ли разбирать, чьи пылающие губы целуешь, под чьей головкой мокнет карман пижамы на левой стороне груди, над сердцем?»

                                                                                                                Ф. С. Фицджеральд

 

  Интересное занятие – поиски смысла жизни; в ней, как и в любом процессе (действии?) смысла ровно столько, сколько мы в него вкладываем. И получается, что размышления о смысле жизни могут привести только к нахождению себя, а значит, сводятся к самопознанию.

  Но, наверное, намного более интересны (увлекательны) поиски смысла смерти – ведь это уже попытка «выглянуть наружу» (хотя некоторые считают, что «наружи» нет ;)). А в результате поиска смысла смерти можно найти только смерть.

 

  (Ощущение, что я повторяюсь. Вечный-вечный-вечный плагиат)

 

 …Вот так и живешь, и пользуешься благами, и получается, что ты – квартирант, и – рано или поздно – съедешь :\

 

Я люблю людей без сновидений. Сны ассоциируются у меня с излишней эмоциональностью, впечатлительностью, нервностью. Люди без снов – словно каменные идолы: несокрушимые, сильные, равнодушные. Эти люди пугают и восхищают. Кажется, должно произойти что-то поистине ужасное или ошеломляюще прекрасное, чтобы возмутить спокойствие их ночей («Что с тобой?» - «Мне приснилось, что ты ушла»). Кажется, их душа, как и тело, состоит из могучих мышц, сокращающихся ритмично, и стыдно сравнивать с этой здоровой душой свою тщедушную душонку…

  Вот поэтому я и люблю людей, которые каждую ночь смотрят в темноту и ничего за ней не видят.

Часто ловлю себя на мысли, что - что бы я ни делала - это уже где-то было. "Плагиат", - говорю и... продолжаю делать. Стихи, бессонница, окно нараспашку... я уж не говорю о чашке кофе и чтении книги на балконе. Я уж не говорю о любви... "Невыносимая легкость бытия" - читали? Жестов намного меньше, чем людей. Т.е. мы все пользуемся одним ограниченным набором жестов. Ограниченным набором движений. Вы думали, такой улыбки, такого взгляда нет больше ни у кого на свете? Вы ошибались.
Пишу стихи - мне они очень нравятся – но, перечитывая их в десятый раз, я начинаю испытывать сомнение. "Кажется, это уже у кого-то было... Или нет?"...
А двойники!... Мужчина в поезде как две капли воды похожий на мужчину, которого я знала. Под впечатлением, я даже выслушиваю его бред, глядя на него широко раскрытыми глазами: лицо, улыбка, интонации... Спрашиваю имя: не он. Да и возраст не тот...
В мире есть, наверное, десять или сто девушек с таким же лицом и жестами, как у меня. Обидно лишь, что даже если я встречу такую, то пройду мимо и не оглянусь. Ведь мы невнимательны к себе. Я, например, даже не помню своего лица. Чтобы вспомнить, мне необходимо зеркало.

 

 Прочитала в журнале для девушек фразу «Большое предательство начинается с маленького» и задумалась – не о смысле фразы; он весьма банален; а о смысле слова. Предательство. Я не впитала это понятие с молоком матери, оно (слово? предательство?) прошло мимо меня, и теперь я думаю: предавали ли меня? Предавала ли я? Измена, обман, ложь, воровство, клевета – знакомые мне слова. Я делала это, другие делали это вместе со мной или против меня. Было ли это предательством? Синоним ли предательство всем этим словам или это отдельное понятие (?) означающее то (что угодно), что нельзя простить. Будь то ложь, измена или просто опоздание.

  Наверное, потому я и не знала этого слова, не называла никого «предателем», что люблю называть все своими именами. И того, кто изменял, я называла «изменщиком» («изменником»? ;)), того, кто обманывал – «обманщиком», лжецом. Но никто меня не предал. И я - никого. Может, обманула, изменила, может, и мне изменили, но зачем давать этим простым действиям громкие имена, подыскивать синонимы? Чтобы поразить воображение собеседника?

  Или здесь кроется что-то более глубокое, и предательством называют обман между близкими людьми, которые доверяли друг другу? Но ведь нас и обмануть-то может только кто-то близкий, чужому довериться глупо (это означало бы быть заодно с обманщиком).

  В слове «предательство» есть что-то окончательное, это как точка в отношениях. И если назвать человека «обманщиком» и «изменщиком» можно игриво и с улыбкой, то «предатель» - это последнее слово, после которого сказать уже нечего.

  Как хорошо, что для меня ничего окончательного в жизни нет, и обманщик может исправиться, а изменщика можно простить ;)

«Я увидела себя в зеркале, заметила, что улыбаюсь. Я не мешала себе улыбаться, я не могла. Снова – и я понимала это – я была одна. Мне захотелось сказать себе это слово. Одна, одна. Ну и что, в конце концов? Я – женщина, любившая мужчину. Это так просто; не из-за чего тут меняться в лице. »

 

Ф.Саган, Смутная улыбка

 

 

 

 

 

  Если бы можно было сказать так же и обо мне: женщина, любившая мужчину… Красиво звучит – словно все кончено, и ничего не вернуть… Но это означало бы сильно упростить чувства, а в конечном счете - осложнить жизнь.

  Бывают же счастливцы, кому выпадает любить лишь однажды в жизни, зато крепко-накрепко? В отличие от людей (большинства), которые каждый раз (и второй, и десятый) любят как в первый. Или не любят никогда.

  Однажды мне приснился сон, я помню его и сейчас, в нем я увидела свою смерть – свой дом, взрослого сына, как две капли воды похожего на тебя, и свой последний день жизни. Видела свою душу, она растворилась в солнечном свете… Утром я была напугана – оттого, что видела свою смерть, что осознала - так рано – насколько смертна, и очень счастлива – мой дом, мой сын, да и я сама были так прекрасны…Тогда я еще не знала тебя – как вышло, что во сне я увидела тебя в своем сыне?

  Не создаю ли я иллюзий? Быть может, все мои чувства к тебе – лишь воспоминание о давнем сне? Кто знает, может, все живут этим – иллюзиями, грезами, отголосками снов. Как отыскать себя в этой путанице?

 

 …Это так сладко – любить и не знать, взаимно ли? так ли сильно и тебя любят, или ты любишь сильнее? Как узнать, реально ли то чувство, которое я (и ты, и все другие) испытываю? Наверное, можно всю жизнь верить или не верить, но только умирая сказать с уверенностью: «Всю жизнь я любила этого человека» и он может сказать: «Всю жизнь я любил тебя» и это единственный момент истины в жизни. Смерть.

 

 …И вот я уже не могу, подобно Франсуазе Саган, сказать: «Я одна. Одна, одна.» Потому что с тех пор, как человек узнает любовь, он уже не один. Это сродни вере в Бога. Это и есть вера в Бога.

 

   А жизнь – это только время на раздумия.

Хочется спросить тебя: «Ты любишь её?» и услышать «Не знаю». Тогда я знала бы: не любишь.

 Но не спрошу; потому что уверена – любишь. И боюсь узнать, что нет. Тогда – новая бездна («другие новые бездны – другое царство транзита…»), ведь мне ты нужен меньше чем ей (меньше, чем кто-либо кому-либо) (больше?) – где весы, которыми меряют чувства, которыми меряют необходимость – нужность – и нужду? (Бедность? Богатство? И щедрость…)

 Ты – мои весы. Взвесь меня и измерь – вдоль и поперек – тебе это дозволено. (А можно, я тебя взвешу? Я взвесила уже многих: кто-то весил мало, кто-то – больше. А ты – каков? На вкус – сладок, на ощупь – мягок; тебя – много?

 Достаточно – для двух (двадцати двух?) женщин.

 Ты весишь – целую вечность (а значит – нисколько).

 

- Привет. – Привет.

Ты снова приехал – или звонишь – или просто встретился на улице.

Ты словно чужой – ты и есть чужой – и словно родной мне.  Это не любовь – конечно же, нет, – просто бледная тень её (яркая тень её), а любовь – где-то рядом. Мы словно забрели в чужой малинник и лакомимся сладкими ягодами, но долго так нельзя… Мы и не простились даже. Ни разу не прощались.

…потому что любить – значит всегда быть вместе, даже если при этом никогда не быть рядом (никогда не быть вместе) или быть рядом лишь иногда.

Ты приедешь завтра, я скажу тебе «Привет!» и пройду мимо. Как и ты – пройдешь, не оглянешься (нельзя!) (а встретимся потом – в малиннике), как всё проходит мимо, не оставляя следа (иногда – оставляя – шрамы…). Ты совсем меня запутал. Пусть так и будет.

 

 

 

 

 

 

 

 

«Милый, имя тебе – легион! И ты – одержим

Поэтому я не беру телефон, соблюдаю постельный режим.

Но в зеркале – твоя тень, и в кране – твой смех…

Ты не можешь отпустить меня, а я не могу – вас всех…»

Иногда мне кажется, что встречи даны нам лишь для прощания (тогда жизнь дана нам лишь для смерти, или вернее: до смерти (тогда встречи даны нам до прощания, т.е. в ожидании его)).

  Не хочу встретить тебя снова. Ты – сама соль и сам сахар, сама страсть и само равнодушие, я не переживу этого, ведь ты – взрывоопасная смесь, а я – катализатор (спичка, встряска – ты тоже не переживешь встречи).

  Предлагаю не встречаться.

  «Не возвращайтесь к былым возлюбленным – былых возлюбленных на свете нет».

  Мы не можем – никогда не могли – быть вместе. Мы оба такие полноценные, такие щедрые, мы не можем ничего дать друг другу. Нам нужны неполные люди, которых мы можем наполнить, но и тогда нас не станет меньше («Малую малость не разделишь, а от большого не убудет»).

  Я люблю тебя, твою полную красоту, твой полный, спокойный разум, твою безграничную силу и волю. Я навсегда твоя, но не только твоя, я люблю тебя,

и прощай.

 

Что случилось с нами?

  Ты забыл меня (ты засыпаешь в объятиях другой – совсем ненадолго, потому что надолго нельзя – и вовсе не думаешь обо мне), и я, вздохнув, забыла.

  Это обычно, даже обыденно, как кофе с булочкой на завтрак (ты любил завтракать со мной – нам некуда было спешить) или как кино по вечерам (помнишь наш последний фильм – про любовь?).

  Ты никогда не любил меня – может ли такое быть?!

  Ты никогда не был моим – я и не претендовала – я же была твоей безраздельно.

  (могла ли я быть твоей? я такая полная – такая наполненная – как может владеть мною один человек, пусть даже это ты? я была твоей, но я не была лишь твоей, я не могла)

(«Не надо выпить всё море, чтобы понять, что оно соленое»)

  Так горько, так солено было любить тебя, и так сладко было прощаться…

 

 

Черный цвет значителен.

Его носят те, кому есть что скрывать.

Причем, как это обычно бывает,

это скорее те, кто хочет,

чтобы о них думали,

будто им есть что скрывать.

Люди во всем мире покупают черные очки,

черные костюмы, черные платья,

черных котов, черные машины,

будто других цветов недостает.

Черный – самый большой обманщик в мире.

 

 

Красные дома, красные машины,

красные качели, красные трамваи,

ногти – красные, губы – тоже,

красное платье, даже бельё.

Ягоды красные, красный закат…

(«Милый, какого я цвета?» - «Красного»)

Красное так утомительно, так кричаще,

что, кажется,

скоро охрипнет.